September 12th, 2016

Вышивка

Ещё раз о Маннергейме.

История с мемориальной доской, некоторое время назад открытой в Петербурге маршалу Маннергейму, подходит к своему логическому завершению. Эта доска, которую уже обливали краской, пытались уничтожить, и на которую нападали в бесконечном количестве статей и блогов, будет демонтирована уже в ближайшие дни. Все в полном соответствии с известным еврейским анекдотом о козе, которую требовалось сначала купить, а потом продать, чтобы возврат к состоянию статус-кво воспринимался со вздохом облегчения.

Жаль только, что «коза» в нашем случае все-таки понадобилась, и еще — что пока она была с нами, в связи с ней обсуждалось совсем не то, что представляется важным.

Дискуссия, которая имела место в эти месяцы вокруг доски Маннергейму, состояла в основном из обсуждения личности самого маршала, касалась его дореволюционных, и позже — советского времени связей с Россией, а также степени искренности и энергичности его участия в немецких мероприятиях военного времени.

Смотреть на эти споры было как-то странно: как если бы однажды в Израиле, например, зашла речь об установке мемориальной доски кому-то из деятелей нацистской эпохи, и представители одной из сторон спора говорили бы: нет, вы не понимаете, он на самом деле не одобрял уничтожения евреев, он даже в письмах жене сообщал, что не желает иметь с этими операциями ничего общего, и даже есть сведения, что он приказывал своим подчиненным не помогать, когда где-то рядом ловили бежавших из лагеря евреев!
Все это очень мило и познавательно, однако понятно, что Израиль — это не то место, где имеет смысл заниматься мемориализацией пусть и косвенных, второстепенных участников гитлеровского правления. Вполне возможно, что среди них могли оказаться люди благородные, одаренные, не склонные к зверствам, лично не принимавшие участия в массовых убийствах и презиравшие их, много полезного сделавшие в каком-нибудь смысле для Германии — такие, должно быть, и были. Вот пусть Германия и оценит их подлинные заслуги — вопреки тому времени и тому режиму, в рамках которого они действовали. Но в Израиле признанию архитектурного таланта Шпеера или финансового таланта Шахта все равно не место — и все это отлично знают, поэтому и дискуссия такая там не ведется.

А вот в России, как выяснилось, можно поспорить: стоит ли чествовать в Петербурге участника блокады Ленинграда «с той стороны» — или не стоит? И начинаются «аргументы»: да он же и блокировал-то Ленинград только по крайней необходимости, а так-то он не хотел этим заниматься, да и не стрелял он толком, хотя мог бы, и не наступал, и потом еще у нас с Финляндией восстановились хорошие отношения, да и вообще — царский офицер, надо же видеть всю картину…

Не надо.

Вот именно в Петербурге — не надо. Там — вполне достаточно того, что город пережил одну из самых больших человеческих катастроф той войны, и никакие фигуранты блокады, даже самые «формальные», — не могут иметь доступа в пространство местной культурной памяти
И это вовсе не значит, что маршал Маннергейм должен быть каким-то специальным образом проклят, вычеркнут из истории, объявлен злодеем и проч. — вовсе нет. Если в Финляндии он считается национальным героем — почему бы не предположить, что финны имеют на то известные основания.

Но в Петербурге — не надо.

О чем это все?

Это все о том, что в России отсутствуют элементарные — на уровне всеобщего мгновенного рефлекса — основы национальной солидарности. В частности, в том, что касается войны — вопреки всей той истерической даже накрутке, которую по этому поводу как будто бы устраивает государство. Речь ведь не идет о сложных материях — вроде судьбы воевавшего в Югославии «Русского корпуса», который — да — воевал на стороне Гитлера, однако его участники никогда не были гражданами СССР, не изменяли присяге, да и не вели боевых действий со своим народом.

Нет, тут другое, самое простое: нельзя ли повесить в Петербурге доску тому, кто блокировал Ленинград? Нельзя? А почему?

И особенно грустно то, что на стороне недоумевающих оказался чиновник, отвечающий за культуру, чьи консервативные единомышленники еще недавно так гневно (и во многом справедливо) клеймили телеканал «Дождь» за идиотический вопрос о том, не стоило ли сдать Ленинград немцам. Тогда как будто бы все понимали, что «Дождь» осрамился — и его оппоненты злорадствовали.

И вот — выяснилось, что вопрос задать нельзя, а чествовать участника блокады — если очень хочется — можно
Результат был предсказуем. Очевидно было, что эта доска вызовет массовое возмущение, что будет позор, что ее в конце концов придется снять — и Маннергейм «закроется» так же внезапно, как и «открылся».

Но где был здоровый национальный рефлекс — вот вопрос.

Почему надо было дождаться, пока начнется большой скандал?

К сожалению, нет рефлекса.

Дмитрий Ольшанский
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
Скво

Невмешизм. Последствия.

События весны 2014 года, пожалуй. уже сегодня можно заносить на скрижали истории. Вот только вопрос: в какую колонку? История - штука капризная, для неё правда всегда одна. Она, как лучший судья, для которого главное - результат действий обвиняемого. Мотивы же вторичны и смягчающие/отягчающие обстоятельства могут повлиять разве что на итоговое решение.



Когда принципиальных пассионариев сменяют пассивные приспособленцы, это проблема государственного масштаба. Все мы помним, к чему привела деградация элиты в 70-80е гг. прошлого века. Как правило, такие люди ставят личные шкурные интересы превыше государственных и готовы, в случае опасности, спрятать голову в песок, объяснив это тем, что "Пусть всех поубивают, лишь бы войны не было".

Прошло уже два года с момента трусливого отката РФ. Фактически, непроигрываемая партия, была сдана без боя. Кроме того, все мы наглядно убедились, что быть союзником РФ себе дороже. РФ считает таковых дешёвым расходным материалом, который можно бросить в топку и, тем самым, прикрыть себе пятую точку.

Это у нас принято именовать "мягкой силой". Что ж, следует напомнить, что такое "мягкая сила". Это ассимиляция римлянами италиков, это внедрение казачьих войск в Персию, это итальянизация Албании в 1920-30е гг. Но уж никак не бесконечная кормёжка царьков в постсоветских бантустанах. Здесь мы видим классическую пирамиду: "Паниковский вас всех продаст и купит. И снова продаст, но уже подороже".

До поры тактика "замороженных конфликтов" работала безупречно. Поскольку идеологически повлиять на эти самые Бантустаны мы не в состоянии до сих пор, приходилось годами держать в подвешенном состоянии отколовшиеся территории, хотя, казалось бы, такой шанс, когда оторванная в Беловежской Пуще территория сама идёт к тебе, как гора к Магомету, выпадает не так уж часто. Но, как мы видим, РФ не очень-то печётся о своих союзниках. События 2014 года наглядно это показали. Теперь элитку постсоветских бантустанов морквой не подразнишь, да и граждан непризнанных государств - тем более. Пример ЛДНР всем наглядно показал, чего стоят обещания кремля о защите и что принесёт желание воссоединиться с разделёнными соотечественниками.

А вот ничего не принесёт. Кремль своим согражданам платит разбитыми черепками, а кто сомневается, спросите о судьбе русских Прибалтики, о том, хорошо ли нынче живётся в ЛДНР и кто годами вынужден оформлять документы в очередях, в то время, как откровенно враждебные элементы получают гражданство за считанные дни.

Как вы думаете, много ли после этого у РФ останется союзников? Ну и, сам собой, вытекает из всего вышеперечисленного, праздный вопрос: будут ли они лояльны? Ответ очевиден: нет. Даже если они войдут в ситуативный союз, то сбегут при первой же возможности, стараясь сделать это первыми. И их трудно в этом упрекнуть: с волками жить - по-волчьи выть. Асад, возможно, так и поступит, когда его власти уже ничто угрожать не будет. Разве его отец поступил иначе? А яблоко от яблони недалеко падает.

Зато в Интернетах поднимется такой хай об очередных "неблагодарных братушках", что хоть святых выноси.